Добро пожаловать в ад

Всего их две дюжины набирается по всему миру, раз в год подтягивающихся к "Восьмому выходу". Почему именно "восьмому?" Говорят, что на земле известно семь выходов ада - что касается горнолыжников, то они оборудовали специально для себя еще один, и находится он как раз тут, в Аспене.

Когда до столкновения оставалось мгновение, розовые гиганты растворились в звенящем от предрассветного мороза воздухе - лыжники пролетели сквозь поднятую ими снежную пыль, и только на финишном выкате, где на маленьком отрезке в шестьдесят метров скорость стремительно падала от 120 километров в час до нуля, в вялом, неповоротливом сознании Криса шевельнулась ленивая мысль: похоже на то, что ты принял дозу ЛСД.

Привычно отдавая себя в руки обслуживающего гонку персонала - эти люди помогут сдернуть с налившихся свинцовой тяжестью ног лыжи, набросят на плечи теплый плед - он заторопился к кабинке подъемника, превозмогая боль в спине, упал в кресло и механически поднес к губам вставленный канатчиком в его онемевшую руку стаканчик с теплым питьем. Щелкнул запорный механизм дверцы, кабинка плавно пошла вверх.

Ровно через пятнадцать минут подъемник доберется до верхней станции на горе Аякс, откуда с высоты 3417 метров берет начало трасса скоростного спуска. Там двое лыжников ватно вывалятся из тепла и уюта на морозный воздух. Прыгнут в крепления, и все начнется снова - гонка по трассе скоростного спуска, сквозь которую плывут косяки рыб, распугиваемые розовыми слонами, и, может быть, на этот раз возникнет перед глазами еще какой-нибудь диковинный зверь.

Рискнувший выйти на эту трассу поневоле глотнет изрядную дозу наркотика, в сравнении с которым ЛСД покажется легкой микстурой от кашля.

На всем большом свете существует всего одна лаборатория, раз в год поставляющая на горнолыжный рынок этот чудовищно крутой галлюциноген, известный как "Aspen 24 Hours Ski Marathon".

Звучит интригующе, но принятые в просторечном обиходе характеристики куда как доходчивей и убедительней: "адская карусель", "24 часа сумасшествия" и так далее. Мотив преисподней, похоже, уже прочно укоренился в сознании поклонников "горячих" горнолыжных зрелищ, и в последнее время циркулирует по страницам прессы практически наравне с титулом официальным.

Такой взгляд вполне отвечает содержанию этого горнолыжного триллера, хотя по смыслу он не совсем безупречен: в спираль классических адских кругов водворены отмеченные печатью тяжкого греха - что же касается гонщиков, сутки напролет вертящихся в кругах Аспенских, то их грех совершенно безобиден: маниакальная приверженность горным лыжам, и только-то. И ведь никто их не сволакивал сюда силком - они сами пришли десять лет назад. С тех пор регулярно, в декабре, отрываются от своих насиженных - в Австрии и Швейцарии, Канаде и Штатах - мест и слетаются в Аспен...

Тот же Крис Кент из Канады, которому в предрассветном мареве мерещатся на трассе рыбы и слоны, уже шесть раз спускался в этот ад, и однажды он за 24 часа непрерывной гонки намотал аж 83 адских круга... Наркотик есть наркотик - он затягивает: приняв однажды дозу, уже не слезешь с этой "иглы". Да и остальные участники здешних потусторонних странствий - народ бывалый: Аксель Наглих и Кристофер Рэндл из Китцбюэля, заработавшие в среде местных болельщиков красноречивое прозвище "чокнутые австрияки", долгое время были заметными фигурами в "Гонках Ханненкамм". Пробовали тут свои силы и знаменитый швейцарский спусковик Даниэль Марер, и "самый быстрый горнолыжник планеты" Джеф Гамильтон, на счету которого рекорд скорости в 241,448 км в час.

Всего их две дюжины набирается по всему миру, раз в год подтягивающихся к "Восьмому выходу"

Почему именно "восьмому"? Говорят, что на земле известно семь выходов ада - что касается горнолыжников, то они оборудовали специально для себя еще один, и находится он как раз тут, в Аспене.

Заглянуть за черту, возможно, и несложно. Другое дело - выжить в этих кругах: первом, пятом, десятом, семидесятом.

Чистилище спроектировано и устроено со знанием дела и с тем расчетом, чтобы всяк сюда входящий не заскучал. Трасса скоростного спуска в Аспене известна профессионалам Кубка мира сравнительно давно, она относится к разряду не слишком изящных, лишенных того ореола, который парит над альпийскими "классиками" вроде Штрайфа или Лауберхорна, и не требует от лыжников феноменального технического мастерства. Зато уж она крайне взыскательна к их чисто скоростным кондициям. При длине около четырех километров перепад высот составляет здесь тысячу метров. К числу "фирменных" примет принадлежат практически 90-градусный поворот и обрыв, разгоняющий лыжника до скорости больше 140 километров в час. Что касается средней скорости на Аспенской трассе, то в разных источниках мелькают разные цифры - от 110 до 130 км в час.

Сомнения относительно того, в какой именно стране следует оборудовать "восьмой выход", у создателя горнолыжной преисподней вряд ли возникали: конечно, в Америке, где все запредельное и из ряда вон выходящее находит достойный прием, понимание и признание. Кстати, по уровню популярности и зрительского интереса "Аспен-24" намного опережает "тривиальные" состязания в рамках Кубка мира.

И оснований для этого предостаточно. Представьте себе залитые солнцем склоны Аякса, толпы зрителей вдоль трассы. Часы бьют полдень. Это означает, что первая пара лыжников оторвалась из стартового домика. Через две с половиной минуты они пересекут финишный створ.

Уже один спуск по этой трассе может составить лыжнику имидж классного гонщика. Но для них резкое торможение на выкатной поляне, от которого начинают плавиться канты, - это не финиш, а только начало: финальный сигнал для них прозвучит ровно через сутки.

И еще представьте себе цену минуты, проведенной на трассе скоростного спуска, когда окружающий мир - такой устойчивый и неторопливый - перестает существовать, переходя в совершенно другое измерение, которым управляет одна стихая - скорость.

Им предстоит выдержать 1140 таких минут.

И так спуск за спуском, в стиле нон-стоп, практически не имея возможности расслабиться.

"Аспен-24" в цифрах - это девять Эверестов по высоте и что-то около 370 километров склона. Сугубо спусковых километров... Да, этот ад устроен с большим знанием дела.

При всем том, это не бездумная гонка с горы. Надо выполнять определенный тактический план, контролировать время, прочитывать ритмические рисунки состязания, словом, мыслить внутри этой бешеной и выматывающей карусели.

"Аспен-24" только со стороны - если наблюдать за ним с какой-нибудь ресторанной веранды - может показаться неким подобием потогонного конвейера, на замкнутой ленте которого крутятся очумевшие от монотонности и однообразия своего самоубийственного труда лыжники. На самом деле его внутренняя механика четко регламентирована. По внешнему рису круглосуточный скоростной спуск представляет собой модель широко известной в некоторых видах спорта "гонки за лидером. В команде два лыжника, один ведет гонку, выносит на себе ее основную тяжесть, рассчитывает уровень скорости, оптимальную траекторию движения. Второй следует за ним тенью, в нескольких метрах сзади и, таким образом, отдыхает - если, конечно, это слово применимо к скоростному спуску. Когда первый выдыхается, его место занимает партнер по команде.

"В одиночку я никогда бы не выдержал таких нагрузок", - признается австриец Аксель Наглих.

"Скованные одной цепью", они сутки идут рука об руку, отдавая себе полный отчет в том, чего стоит малейшая оплошность: если один вылетает с трассы, то автоматически сходит и второй. Независимо от того, как быстро едет первый, в зачет идет время второго. Лишь в том случае, если партнеры пересекают линию финиша в пределах трех секунд, в командную копилку ложится время лидера - само собой, такой синхронности в условиях суточного пребывания на сложной скоростной трассе удается добиться не всегда.

К средине ночи, отмерив половину адских кругов, они начинают походить на людей, впавших в прострацию - остановившийся, оловянный взгляд, замедленная реакция на внешние раздражители, приветливый жест помощника, снимающего лыжи, или его ободряющую реплику, но в кабинке подъемника они заставляют себя говорить: иначе смертельная усталость погрузит в сон. И все-таки какой-то скрытый от посторонних глаз механизм продолжает питать энергией их одеревеневшие от запредельных нагрузок тела - осевшее в мышечных тканях ощущение ритма.

Того ритма, из которого ни в коем случае нельзя выпасть: пролет по трассе, бег к подъемнику, пятнадцатиминутный отдых пока кабинка плывет наверх, десятиметровая пробежка к лыжам, прыжок в крепления, толчок палками и улет на трассу, освещенную, словно днем, но к этому времени уже изрядно разбитую: здесь каждый метр таит и себе опасность.

"За 24 часа мы накатываем столько, сколько не проходят спортсмены в Кубке мира за весь сезон, - объяснял как-то один из участников австрийской "крейзи-пары" Аксель Наглих природу своего увлечения этим специфическим видом горнолыжных сумасшествий. - Впрочем, есть в этом и свое рациональное зерно: покатался сутки - и свободен. Всю оставшуюся зиму можешь заниматься всякими глупостями".

А после зимы можно заниматься глупостями весной, и летом, и осенью, но настает день, когда однажды впрыснутый в кровь наркотик дает о себе знать: организм требует дозу. И, значит, пакуются по восемь пар спусковых, ростом в 220 см, лыж на брата - окружающие Аспен горы уже приветственно помахивают снежными флагами: добро пожаловать в ад.

Автор: Василий Викторов

Использованы материалы: журнал "Ski"